— Вот и выясняем, как!

Сторож уловил в голосе участкового нотки насмешки, сообразил, что к чему:

— Разыграл, да? Над стариком посмеялся, да? Орел!

— Обиделся, что ли? Извини, не хотел! Но ты сам напросился!

— Да иди ты, Колян… в свой кабинет. А еще офицер, Герой России! Все пацаном остаешься!

— А мне, дед, стареть ни к чему. Придет время, если доживу, конечно, состарюсь.

— Уж этого никак не миновать! — Старик вздохнул. — Жизнь такая штука! Суетишься, чего-то стараешься сделать, добиться, а подумать — к чему? Конец-то для всех один: и для олигарха, и для самого никудышного нищего. Для всех одна последняя квартирка в земле сырой!

— Ну, ты уж совсем в пессимизм ударился! Иди лучше в свою каморку, скоро новости по НТВ пойдут!

Сторож посмотрел на часы:

— И то правда! Я дверь закрывать не стану. Будешь уходить, загляни, чтоб запереть здание, как положено!

— Загляну!

Горшков пошел по коридору, где в самом конце, справа, находились две его комнаты. Одна, оборудованная под кабинет, другая — под камеру предварительного заключения. Последней, впрочем, Николай еще ни разу не воспользовался, хотя проверял ее состояние не реже одного раза в неделю.

В кабинете выставил на стол из пакета бутылку водки, полбуханки хлеба, палку сырокопченой колбасы. Достал из шкафа граненый стакан и кухонный нож. Порезал хлеб с колбасой, отвинтил крышку с литровой бутылки, налил полный стакан водки.

Присел за стол, пододвинул к себе телефонный аппарат. Набрал код и номер телефона, который помнил наизусть. После непродолжительной паузы услышал девичий голос:

— Алло!

Николай спросил:

— Вика?

— Да! А кто вы?

— Дядя Коля Горшков, добрый вечер!

— Добрый вечер.

— Родители чем занимаются, Вика?

Девочка ответила:

— А вон папа Саша уже на коляске едет.

Через секунды:

— Горшков? Привет, дружище!