– Уверяю вас, дядя Саша, ни одна газета не будет писать об этом убийстве. Дело тихо замнут. Но вот о чем я подумала. У такого театра должны быть враги и недоброжелатели, завистники, а может, и личные враги братьев Грановских, особенно старшего – Григория. Я сидела тут и думала, пока вас ждала. Вряд ли такое убийство может быть связано с закулисными дрязгами актеров. Кому-то очень хотелось выставить убийство напоказ, для тысячной аудитории.

– Твоя версия меня больше устраивает, чем та, что предложил следователь.

– Так у него наверняка опыта меньше. Я с семи лет в делах своего папочки копаюсь.

– И то верно. В твоей идее есть очень ценная изюминка.

– Какая? – воодушевилась Наташа.

– Не имело значения, в кого попадет пуля. Важен не человек, а труп на сцене. Убийство на глазах публики – вот конечный результат, а не смерть конкретной личности. В этом случае шансы стрелка увеличиваются вдвое. Не попал в одного, попал в другого.

– А если промазал? – с напряжением спросила девушка.

– Вот это меня и смущает. Делать ставку на случайность – не очень-то резонно.

– Так-так, минуточку… – Наташа встала коленями на табурет и уперлась локтями в стол. – Ведь тот, кто задумал устроить скандал, никуда не торопился. Не сегодня, так завтра, какие проблемы!

– Вот это уже версия! Ты умница, Натали! Давай представим себе на минуту, что в течение всех пяти спектаклей, сыгранных на публике, револьвер был заряжен настоящими патронами. Четыре раза он промахнулся, а в пятый раз попал.

– Но как это проверить?

– Проверить просто. Пули не улетали в небо, они могли попасть только в стену, а значит, мы их найдем, либо следы от пуль. И все же потирать руки еще рано. Мы нашли, нащупали более или менее реальный вариант. Но версию о соучастии кого-то из актеров в преступлении отбрасывать рано. Артисты – люди особой породы, их очень трудно поймать на лжи.

– Они на сцене лгут, а в жизни…