– Иногда грань жизни и сцены стирается в их представлении. Я сегодня познакомился с некоторыми из них и поймал себя на мысли, что ни одному из собеседников не могу дать даже поверхностную характеристику. У них загримированные души.

– Что вы! Артисты очень ранимый народ. Я могу судить по своему Димке.

– Может быть, но только не в тот момент, когда они защищаются. Тут они надевают на себя непробиваемый панцирь, создают новый образ.

– У меня родилась новая идея. Вам надо пойти на похороны Светланы Фартышевой. Там соберется вся труппа театра, а Димка даст вам характеристику на каждого. Он трется с ними в театре пятый год, они все там знают друг друга как облупленные. А потом вам следует пересмотреть весь репертуар и сравнить их характеристики с теми, кого и как они играют на сцене.

– Ты сегодня в ударе, девочка, просто фонтанируешь великолепными идеями, но нам пора опуститься на грешную землю. Чтобы просмотреть репертуар театра, понадобится месяц. Но и это не главное. Иногда следствие длится годами. Вопрос в другом. Я не следователь, а пенсионер-свидетель, который на днях уезжает домой в Питер, точнее в Усть-Лугу Лениграндской области. В Москве остаются очень грамотные следователи и отличные сыщики из МУРа. Уверен, они сумеют довести дело до конца. Я сегодня восхищался следователем Судаковым. Молодой, энергичный, а как у него язык подвешен! Он разговаривал с артистами на равных. А я косноязычен, всегда волнуюсь, как студент перед экзаменом, мне трудно тягаться с современными Цицеронами. Вот я и ушел на пенсию. Так что пойдем спать, уже светает за окном.

– А опыт, а интуиция?

Наташа едва не заплакала, словно у ребенка отобрали игрушку.

На первое впечатление дело выглядело несложным. Убийство произошло на глазах у свидетелей, преступник известен, орудие убийства найдено и прошло экспертизу. Проблема заключалась в том, чтобы определить степень виновности убийцы – умысел или случайность. Но этим должны заниматься следователи, а не розыск.