В тот же вечер Коля с Глашей собрали свои нехитрые пожитки и, положив на стол в караулке заявления об уходе, потихоньку покинули усадьбу... К ним примкнул и шофер Вова.
Между тем Вадим Петрович задвинул на двери щеколду, проглотил пять таблеток подряд, запил водой из графина и расслабленно вытянулся на постели. Реладорм подействовал быстро. Глаза Суховеева слипались, натянутые струной нервы успокаивались, но вместе с тем заполонившие спальню покойники никуда не исчезали, оживленно беседуя друг с другом. Причем голоса убиенных значительно окрепли. Стали громкими, отчетливыми, угрожающими...
– Ему бы пачки три сожрать! – заявила, в частности, вредная бабка. – Пусть отравится да подохнет, сволочь!!!
– Не волнуйся, он по-любому не жилец! – утешил старуху Куликов...
Последнее, что видел бывший киллер, проваливаясь в глубокий сон, – мрачные лица мертвецов, тесно обступивших кровать...
Глава IV
Ранним утром 30 июля поливавший газон садовник Аркадий стал свидетелем жуткого, запредельного зрелища. Сквозь запертые, бронированные ворота усадьбы преспокойно прошел пожилой человек в темном костюме, с небольшим портфельчиком в руке. Проникнув таким образом вовнутрь, он поправил на носу пенсне, без промедления направился к Аркадию, попробовал ухватить садовника за горло, но... внезапно отдернул руку, словно обжегшись.
– Православный, крест носишь!!! – с ненавистью прошипел незваный гость и спустя пару секунд как ни в чем не бывало, представился: – Я профессор-невропатолог Гончаров Савелий Иванович. Живу неподалеку в доме № 13. Вашему хозяину, как я слышал, настоятельно требуется помощь психиатра. Не так ли?!
Аркадий угрюмо промолчал.
В глазах визитера полыхнуло адское пламя. Физиономия отвратительно перекосилась, но голос остался абсолютно спокойным. Более того, сделался вкрадчивым, медовым.