– Не торопитесь, бабушка, – прервала ее Фэнцзе, – давайте подсчитаем, сколько собрано, а потом видно будет. Вы и так внесли две доли, а теперь еще собираетесь платить двенадцать лянов за невестку. Смотрите не пожалейте! А то скажете потом, что израсходовали деньги из-за Фэнцзе, что, пользуясь моментом, Фэнцзе хитростью заставила вас внести в три-четыре раза больше других. А у меня и в мыслях ничего подобного не было.

Слова Фэнцзе вызвали дружный смех.

– Как же быть? – спросила матушка Цзя.

– День рождения еще не наступил, а у меня уже душа болит от подобной несправедливости, – ответила Фэнцзе. – Кому-то может не понравиться, что я не внесу своей доли, и это меня огорчит. Поэтому позвольте мне внести деньги за Ли Вань. Тогда во время праздника я буду есть и веселиться за двоих.

– Вот это правильно, – сказали госпожа Син и госпожа Ван.

Пришлось матушке Цзя согласиться. Фэнцзе между тем продолжала:

– Вполне справедливо, что вы, бабушка, внесли долю брата Баоюя и сестрицы Дайюй, а тетушка Сюэ – долю сестры Баочай! Но почему госпожи Син и Ван вносят лишь за себя? Так не годится! Вы, бабушка, понесете убыток!

– Эта девчонка, пожалуй, права! – рассмеялась матушка Цзя. – Если б не она, осталась бы я, как всегда, внакладе!

– За брата Баоюя и сестрицу Дайюй пусть внесут деньги госпожи Син и Ван, – продолжала Фэнцзе. – Таким образом, на каждую из них придется еще по одной доле.

– Так и сделаем! – согласилась матушка Цзя.

– Это нарушение родства! – сказала мать Лай Да, вставая с места. – Вы обидели госпожу Син и госпожу Ван! Одной из них вы приходитесь невесткой, другой – племянницей, но совершенно не заботитесь ни о свекрови, ни о своей тете, только о других! Вот и выходит, что никакая вы не невестка, а чужой человек, и не племянница по прямой линии, а только по побочной!

Рассуждения старухи всех насмешили. Но, ничуть не смутившись, она продолжала: