— Ошибки не могут испортить протокол, — объяснял мне Вася, почесываясь. — Скажу больше, протокол без ошибок и с запятыми — явление противоестественное. Исправлять «карова» на «корову» в протоколе — это все равно что брызгать духами на цветы. Да и как ты себе представляешь изготовление протокола без ошибок? В углу — труп, на диване — пьяный эксперт, на стуле — озверевший следователь, в дверях — перекошенные понятые. Составлять протокол без ошибок в такой обстановке просто неприлично.

Так что, как видите, опер Вася был философом, но никак не филологом. Вася говорил, что к философии он пристрастился в бытность свою омоновцем.

— Бросаешься, бывалоча, на бандита, вооруженного гранатометом, и такие философские мысли в голову лезут! Такие глубоко философские! При дамах не могу сказать.

В ОМОНе Вася дослужился до звания старшего лейтенанта, совершил какой-то подвиг, получил орден и как раз к тому моменту окончил юридическую академию. В академии он учился лет десять, не меньше, но выгнать его, как ни пытались, не смогли. Так что диплом со всеми тройками Вася бережно хранил в сейфе, который, под стать своему владельцу, был крепок, прочен и красив, а именно, представлял собой внушительную железную коробку, покрашенную коричневой масляной краской.

Странно, но в МУР я приехала очень вовремя — бригада отбывала на вызов по случаю падения с девятого этажа некоего Романа Гарцева. Вася был не в настроении и бушевал по поводу того, что его, старшего опера экстра-класса, посылают на какое-то фуфло, которое и убийством-то вряд ли окажется, и вообще при чем здесь МУР? Такой ерундой сам бог велел заниматься местному отделению.

— Наверное, потому, Вась, — заметила я, — что пострадавший — известный человек. Владелец ВИНТа как-никак.

- А что, владение винтом сейчас возведено в ранг особо примечательных явлений? У меня у самого что здесь (Вася постучал себя по голове), что в гараже…

— ВИНТ — крупнейшая компьютерная фирма, и если у человека здесь (я тоже постучала себя по голове) все хорошо, то странно, что он этого не знает.