Издали заметив приметные обложки серии военных мемуаров, он ненадолго остановился возле старика, продававшего, по всей видимости, то, что осталось от его личной библиотеки: жалкая кучка книг, таких же потрепанных, как и он сам. Но и здесь его ждало разочарование: то, что мог предложить продавец, у Иллариона уже было.

Он перебросился со стариком парой незначительных замечаний, посетовав на засилье ширпотреба во всех областях жизни, в том числе и в книгопечатании, пожелал ему успеха в торговле и не спеша направился обратно к машине. По дороге он заметил, что давешний зевака все еще стоит возле «Лендровера» и, более того, уже принялся выводить пальцем на пыльной поверхности крыла какие-то узоры. Вот это уже хамство! – Забродов терпеть не мог такого рода народное творчество, – и он заторопился с твердым намерением оборвать художнику руки.

Он спустился в переход, про себя дивясь тому, насколько странна и до непонятности примитивна психология некоторых сограждан. Ведь вот, казалось бы, солидный дядечка, в пиджаке и, несмотря на более чем теплую погоду, даже в шляпе – бизнесмен или чиновник, судя по виду, а не нашел себе лучшего развлечения, чем разрисовывать чужую машину. Прямо холеным бизнесменским или там чиновничьим пальцем по грязному крылу… "Бедняга, – подумал Забродов, – совсем обалдел от жары и безделья…

Или это, прямо по Фрейду, детский комплекс? Не успел он, понимаете ли, в младые годы на машинах нарисоваться, мало тогда было машин, тем более, иномарок…"

Впрочем, поднявшись на поверхность земли, он увидел, что на пыльном оливково-зеленом металле переднего крыла «Лендровера» красовалась примитивно нарисованная рожица – просто кривоватый кружок с точками глаз, дурацкой улыбкой, палочкой носа и похожими на ручки заварочного чайника ушами. Довершала картину подпись, сделанная полукругом. «Это Забродов», – поясняла подпись на тот случай, если Илларион вдруг не узнает себя в круглолицем уродце.