Я ехал домой в своем “кадиллаке” с опущенным верхом, и из головы у меня никак не шла навязчивая мысль: интересено, а что она хотела этим сказать?

А ещё я раздумывал о том, почему именно её звали миссис Спорк. Сама по себе фамилия “Спорк” достаточно неблагозвучная, а уж в сочетании с “миссис” вообще никуда не годится.

Размышлял я также и кое о чем другом. Из коротких разговоров с некоторыми из гостей Холстедов, а также после дружеской беседы с лейтенантом Франсом, мне удалось прояснить для себя кое-какие факты. Джордж Холстед умер в результате удара по голове, нанесенного гладким, тяжелым булыжником, а камни в саду были повсюду: по краям дорожек и клумб, и небольшие валуны были художественно разбросаны на земле среди растений. Само орудие убийства было обнаружено среди стелющихся по земле плетей вьюнка, примерно в десяти ярдах от трупа, рядом с телефоном, установленным вблизи бассейна, очевидно, для большего удобства купальщиков. Так что одно из двух: или Холстеда убили на том самом месте, где он упал и умер, а камень был затем отброшен в сторону, или же его сначала ударили, а уже потом перетащили тело туда, где позже его и обнаружил я. К моменту моего ухода, у полицейских ещё не было точного ответа на этот вопрос.

Холстед владел состоянием в пару миллионов долларов, а возможно, и большим. Приглашенные тоже считались людьми, по крайней мере, обеспеченными. Выражаясь языком лейтенанта Франса, все они были “птицами одного полета”. К тому же в разговоре со мной он усомнился в том, что голову Холстеду разможжил кто-то из здесь присутствовавших, и в этом я был склонен с ним согласиться. Что сужало круг подозреваемых до внезапно исчезнувшей четы Смитов, которыми как за сейчас вплотную занималась полиция, и тех, о ком упомянул Хью Прайер: Уисты и Райли, Кенты и Нельсоны. И помимо них, разумеется, кто угодно из остальных двух или трех миллионов здешних жителей.