Но даже в этом случае, вполне возможно, что к тому времени, как полиция закончит сегодняшнее разбирательство на месте происшествия, уже никакого расследования и не понадобится. Такое случается плошь и рядом, и дело закрывается вскоре после того, как оно было открыто. А покуда этого не произошло, я собирался лично встретиться и переговорить кое с кем, а именно с супругами Уист и Райли.

Я помнил, как Хью Прайер упомянул о них вслух, и то, как жена упреждающе ткнула его локтем в бок. По своему опыту я знаю, что когда муж рассказывает что-нибудь на первый взгляд совершенно безобидное, а жена при этом продолжает упорно пихать его локтем, то имеет смысл принять к сведению сказанное. Поэтому, проезжая по Голливудскому бульвару, я глянул на записанные в блокноте адреса, продиктованные мне миссис Холстед.

Райли жили в Пасадине, слишком далеко, чтобы тащиться туда в столь поздний час — было уже за полночь. Но вот Уисты проживали в “Норвью”, в самом Голливуде, и чтобы попасть туда мне нужно было лишь сделать небольшой крюк в несколько кварталов. А поэтому, вместо того, чтобы свернуть с Голливудского бульвара на Вайн и проехать оттуда дальше по Норт-Россмор и домой, я продолжил свой путь по Хайленд-Авеню и повернул налево, в сторону “Норвью”, находившегося в трех кварталах отсюда.

Это было новое здание, двенадцать этажей шикарных квартир и апартаментов, выстроенных вокруг внутреннего дворика с бассейном, где размещался также и чертовски дорогой ресторан на открытом воздухе. Прежде мне никогда не доводилось захаживать в этот дом. Квартира Уистов имела номер 12-С, и по моим расчетам, они должны занимать апартаменты, расположенные в одном из четырех пентхаусов в верхнем этаже “Норвью”.

Выезжая на подъездную дорожку, ведущую к парадному входу, я отметил одну до некоторой степени настораживающую деталь. Или, скорее, снова обратил на неё внимание.