— Она кому-то звонит из машины, — сказал полицейский, занявший место водителя. — Ставлю двадцатку, что она не стронется с места, покуда сюда не примчится кто-нибудь из начальства.

— На этот раз ее ждет полный облом, — сказал его товарищ, памятуя о суровых распоряжениях руководителей спецоперацией. — А она, я вблизи разглядел, настоящая красотка.

— Ты прав. Эту девочку, если хочешь знать, дружище, мечтает трахнуть каждый на нашем полицейском участке…

Элизабет на несколько секунд погрузилась в размышления. Разумнее всего, пожалуй, в нынешней ситуации, было бы не идти на обострение отношений с полицейскими властями. Иными словами, ей следовало вернуться в свой небольшой уютный домик, — всего четверть часа езды отсюда, — который она делит на двоих с экономкой, улечься в кроватку и приняться досматривать сладкие предрассветные сны. Она ведь уже привыкла коротать ночи в одиночестве: за последние два года у нее не было серьезных и сколь-нибудь длительных отношений с мужчинами, так что место любимого и единственного в ее сердце все еще вакантно.

Рядового обывателя в столь неурочный час из дома палкой не выгнать. Про копов все понятно. У них работа такая: днем и ночью ловить преступный элемент и следить за порядком. Они за это деньги получают. А ей-то зачем, спрашивается, сдалась вся эта кутерьма? Зачем ей эти сложности? Происходило бы нечто подобное лет пять тому назад, так и вопросов бы не было. Тогда она была сопливой девчонкой, рядовым репортером. Все было ей интересно, все в диковинку. Она считала свою работу очень важной, хотя временами ремесло давалось ей тяжело — особенно когда она работала в отделе криминальной хроники. Но ведь ее карьера развивается успешно, и сейчас, в свои двадцать восемь, она один из ведущих авторов респектабельной «Лос-Анджелес таймс», а еще раз в две недели ведет собственную сорокапятиминутную передачу на телевидении, посвященную разоблачению коррупции и различным криминальным событиям.