— Это Тибо-Тиб, сын покойного профессора Кларка! — вместо урода ответил Слип.

В другое время этот ответ мог бы только возбудить смех. Но один чудовищный вид этого урода и страшный взгляд его, возбуждали страх и ужас.

Инспектор посмотрел на Слипа, потом на Шерлока Холмса и переспросил:

— Как? Это сын профессора Кларка?

— Совершенно верно! — подтвердил Слип.

— Но позвольте, — воскликнул инспектор, — ведь это просто невозможная вещь.

Слип снова пожал плечами.

— Но почему же, — сказал он, — профессор обращался с этим господином, как с равноправным членом семьи? Держал его у себя в доме? Постоянно имел с ним общение? Молодой м-р Кларк ничем не был связан в своих поступках, он ел с нами за одним столом — словом, мне кажется, что профессор своим поведением в достаточной степени доказал, какое участие он принимает в этом господине, а нотариальное подтверждение того, что я говорю, вы найдете у нотариуса Кронвеля!

Кронвель состоял старшим нотариусом в Лондоне, пользовался всеобщим доверием и занимал выдающееся общественное положение.

Инспектор взглянул еще раз на того, кого Слип назвал сыном профессора Кларка и спросил его:

— Подтверждаете ли вы, что м-р Слип говорит правду?

— Подтверждаю, — ответил он.

И произнес он это как-то с трудом, с особым акцентом, уже обращавшим и ранее внимание Гарри.

Один из полисменов остался при покойнике, а все остальные вернулись в ту комнату, где оставалась молодая девушка.

Шерлок Холмс подверг ее допросу, но оказалось, что она жены профессора Кларка не знает и никогда о ней ничего не слыхала.

— Разве вы не были осведомлены относительно семейного положения профессора? — спросил Шерлок Холмс.

— Нет, — ответила она. — Я только родственница его: мой отец — брат покойного!

— Но если у вас с профессором Кларком не было ничего общего, то каким образом вы вдруг приехали в его дом гостить?