– Жаль, на его косо застегнутую рубашку нельзя такой бейджик повесить! – вздохнула его девушка. Бывшая.

– Ну что за мужики у нас?! Муж нашей биологини, пока жена в роддоме была, с соседкой развлекался. Мол, супруга меня не удовлетворяет. На девятом месяце беременности она, оказывается, должна была представить, что он – мороженое, и облизывать его со всех сторон! А он ничего не должен. Никому. Теперь вот алименты не платит – ни биологине, ни соседке.

– Ненавижу! – Катя глотнула еще водки и откусила малосольный огурец. – И на что я только надеялась? Даже первой леди Америки изменяли прямо в Овальном кабинете. А прекрасную принцессу Великобритании безжалостно бросил вовсе не прекрасный принц.

– Да уж, лично я только Пушкину могла бы простить донжуанский список, – призналась Надежда.

– Ладно, твой-то не изменяет, – напомнила Катя, имея в виду, конечно, не солнце русской поэзии.

– Ха, кто на него кинется-то? Мой благоверный – не топ-менеджер, а строитель в спецовке и в неотапливаемом вагончике. Да и пиво с водкой, знаешь ли, не «Виагра». Так что, чижик, нельзя сказать, что ты сделала неправильный выбор. Горчаков твой – мечта. Правда, не только твоя.

– Больше совсем не моя! – замотала головой Катя.

– Слушай, а ты как себя чувствуешь-то? – обеспокоилась хозяйка. – Дым ведь вещь коварная…

– Алкоголь и углекислый газ – это же шампанское, – попыталась улыбнуться Катя.

После водки ее уже не тошнило, и бледность прошла.

– Ты достойно ответила Некрасову, Кать, – подбодрила подругу Надежда. – Доказала, что русские женщины могут не только войти в горящую избу, но и вовремя выйти оттуда.

– Хочу скорее забыть об этом пожаре. Вот только наручники покоя не дают.

– Может быть, это просто шутка? Неудачная шутка твоего Алексея? Некоторые мужчины так боятся потерять свободу, что вместо обручальных колец скорее уж такие браслеты подарят.