Катя улыбнулась. Мама может быть довольна. Ее дочь катается с женихом на иномарке. Прямо как дочка их соседей с первого этажа, которая уже в восемнадцать лет выскочила замуж за местного предпринимателя, торгующего колбасой. В период ухаживания он тоже активно возил ее на «Мерседесе», а теперь она сидит дома с ребенком, а он активно возит молоденьких продавщиц.

– Ты знаешь, что моя мамка раньше с твоим папкой на «Сахарнице» работала? – подал реплику Виталик.

Общее прошлое может пригодиться в настоящем и помочь общему будущему в квартире на Патриарших. «Сахарница» – это сахарный завод. Долгое время кормилец и поилец всего местного населения. Но у Кати было свое отношение к этому предприятию.

На взгляд историка, завод дважды разрушал очарование их старинного городка, где дома на главной улице украшали лепнина и зелень садов. В первый раз – фактом своего создания в начале XX века. Ведь работавшим на нем гражданам потребовались бараки, а потом безликие, унылые панельные многоэтажки. В одной из таких и жила Катина семья.

Вторым ударом стало закрытие производства. Перестав быть трудящимися, многие стали пьющими. И Катин папа в их числе. Но, конечно, она не собирается обсуждать это с его будущим… гм… зятем.

– Помнишь, эта речка раньше была сладкой? – спросила Катя, когда они проезжали по мосту.

Надо же как-то поддерживать разговор.

– А то! – обрадовался Виталик. – Мы с пацанами столько сигарет на спорах выиграли. Даже столичные хмыри не верили, что бывают сладкие реки, пока не нахлебались здесь, как мы, отходов сахарного производства.

– Я здесь тоже купалась. Один раз, – призналась Катя. – Потом долго не могла волосы расчесать. Склеились.

– Так вот почему девки эту речку не любили! – хохотнул Виталик. – Ты открыла мне глаза, Катюха!

Ну, вообще-то она себя Катюхой не считала. Но промолчала. Вспомнила мамины нравоучения. Отношения – это компромисс.