– Огромная фирма, но кому она принадлежит? – спросил Джонни. – Вот наша компания – это плоть и кровь. Это кусок твоей жизни и моей тоже. Разве я не прав?

Я кивнула, но Карл и не думал соглашаться.

– И десять миллионов для них не деньги. Такая компания имеет собственность по всему миру, у них одних телефонных счетов, наверное, больше чем на миллион в год.

– Фирму нельзя оценить в долларах, – возразил Джонни-толстяк. – К этому нужно подходить по-другому. На нее нужно смотреть, как на живой организм, как на что-то, что растет. Мы бы ни за что не продали ее неизвестно кому.

– Ни за что?

– Клянусь богом, ни за что, – подтвердил он. – Это как будто продаешь свою собаку. Всегда хочешь убедиться, что она попала в хорошие руки.

– Таким компаниям, как эта, вовсе ни к чему думать о подобных вещах, – сказал Карл. – Они работают по накатанной. Юристы, знай себе подсчитывают приходы да расходы.

Толстяк улыбнулся:

– Ну, наверное, так надо. В конце концов, у них есть акционеры, Карл.

– У них мозги по-другому устроены, – заявил Карл.

– Не уверена, что мы такие, – ответила я.

– Нет, – холодно сказал Карл. – Но, по крайней мере, вы так выглядите.

– Ну, полноте, Карл, – прервал Джонни. – У вас есть с собой снимки деток вашей сестры? – Он изо всех сил старался сгладить впечатление от грубых слов Карла.

– Нет, – сказала я.

– Как их зовут?

– Близнецы – Роджер и Родни, а девочка – Розалинда.

Джонни расплылся в улыбке:

– Некоторые специально так делают, правда? Подбирают имена на одну и ту же букву.

– Да, конечно, – подтвердила я. – Но не так уж много девичьих имен на «р».

– Розмари, – подсказал Карл. – Рена.

– Руфь, – продолжил Джонни, – Розалинда.

– У них уже есть Розалинда, – поправил Карл.

– И, правда, есть, – сказал Джонни. – Ну, должно же быть что-то еще. Послушайте, если мне придет в голову что-то стоящее, я пришлю вам список сюда, в офис. Идет?