– Спасибо, – сказала я.

– Родни, – задумчиво произнес Джонни. – Послушайте, вы ведь англичанка, не так ли?

– Да, – сказала я. – Я родилась в Глочестере.

– У нас дома есть коллекция английского фарфора, – произнес Джонни. – И собака английской породы тоже есть. Ее зовут Питер.

– Ради бога, – остановил его Карл.

Джонни смущенно улыбнулся:

– Пойду куплю сигарет. – Он направился к автомату.

– Нервничает, – пояснил Карл, когда его друг удалился на безопасное расстояние. – Сейчас действительно решающий для нас момент. Мы своими руками создали эту фабрику. Джонни очень умен, чертовски умен. Просто сейчас он нервничает. Теперь он не так уж много работает на фабрике, но без его знаний в области механики нам бы ни за что не стать на ноги.

– Через приемную президента проходит много людей, – ответила я. – И те, кто вот-вот получит огромное состояние, и те, кому грозит потерять работу. Мне известны все признаки нервозности. Я всего навидалась.

– Но, скажу вам, никто еще не трясся больше, чем я сегодня.

– Но вы выглядите таким спокойным, – приободрила я его.

– Не верьте первому впечатлению. Джонни принимает все решения по закупке оборудования, штатам, помещениям, но внешние вопросы – ответственные финансовые решения – он оставляет мне. Он делает все, что я говорю.

– Прекрасно, – сказала я.

– Это все равно, что не иметь партнера вовсе. Если сегодня я приму неправильное решение, мы разоримся. У нас обоих есть жены и детишки, и мы оба уже слишком стары для того, чтобы подыскивать себе работу.

Я ответила:

– Можно подумать, что вы находитесь в вестибюле федерального суда, а не готовитесь заключить сделку с одной из крупнейших американских корпораций. Еще не было случая, когда эта корпорация проигрывала. Думаю, вам никогда не придется оглядываться на прошлое.