– Почему вы упомянули федеральный суд?

– Просто так, – ответила я.

– Мне это здание снится в самых кошмарных снах.

– Интересно. – Я бросила быстрый взгляд на часы.

– Я никому еще об этом не рассказывал, – начал он. – Но будучи мальчишкой, я иногда помогал отцу в его магазине по воскресеньям. Однажды я украл из кассы три доллара и повел своего маленького братишку в кино. По дороге домой он все время угрожал мне, что расскажет предкам, а потом показал снимок здания федерального суда и сказал, что именно туда отправляют детей, которые воруют деньги у родителей. Он сказал, что детей заставляют прыгать с крыши этого здания и что если ребенок не виновен, он спокойно спускается на землю, а те, кто виноват, падают и разбиваются. Я просто двинулся. Я стал просыпаться среди ночи от ощущения, что я падаю. Вам знакомо такое чувство?

– Говорят, в это мгновение останавливается сердце, а после прыжка оно снова начинает биться.

– Я раньше вскакивал каждую ночь напролет: повторялся кошмарный сон про падение с крыши федерального суда. Я даже потел от страха. Как я мучился! Но это меня кое-чему научило: я никогда больше не крал, ни цента.

Тут вернулся Джонни от сигаретного автомата.

– Не лучше ли нам подняться? – спросил он и озадаченно поглядел на нас. – О чем вы только что говорили?

Карл ответил:

– Я рассказывал один из своих снов.

– Никогда не делай этого, – сказал Джонни. – Никогда не рассказывай своих снов или фильмов, которые ты смотрел. Это утомляет окружающих.

Карл улыбнулся мне. Наверное, он редко улыбался, но вынашивал свою улыбку очень долго. Вы видели, как он готовится и вдруг открывает рот и выпускает ее на волю – широкую белозубую улыбку, которую он задерживал на лице несколько мгновений крепко сцепленными зубами. Она морщинками собирала уголки его горящих глаз, пока он разворачивался ко мне в профиль, чтобы продемонстрировать вид сбоку. Ба, что за улыбка! Бьюсь об заклад, деревенские девушки сломя голову мчались вслед за ней.