Фуркейд нетерпеливо ждал ответа шерифа. Это было его первое серьезное дело после приезда из Нового Орлеана, и оно засосало его, стало делом его жизни. Кое-кто мог бы назвать это одержимостью, но сам Фуркейд не считал, что перешел опасную черту. Его пальцы сжались в кулаки, словно вцепляясь в расследование. Он не мог расстаться с ним.

- Держись в тени, не высовывайся, - обреченно проворчал Гас Ноблие, тяжело опускаясь в кресло. - Пусть на виду будет Стоукс. Не попадайся на глаза Ренару.

- Он убил Памелу, Гас. Ренар хотел ее, а она его нет. Поэтому он преследовал ее, терроризировал. А потом похитил, мучил и убил.

Гас умоляюще поднял руки.

- Любой житель штата Луизиана может считать, что Маркус Ренар убил Памелу Бишон, но, если мы не получим серьезных доказательств его вины, он останется на свободе.

- Дерьмо, - сквозь зубы выругался Ник. - Возможно, мне следовало позволить Хантеру Дэвидсону пристрелить его.

- Тогда бы Хантера Дэвидсона обвинили в убийстве.

- Притчет будет выдвигать обвинение?

- А что ему остается? - Гас взял со стола рапорт об аресте, посмотрел на него и отложил в сторону. - Дэвидсон попытался убить Ренара на глазах пятидесяти свидетелей. Пусть это станет уроком для тебя, если захочешь с кем-нибудь разделаться.

- Я могу идти?

Гас внимательно посмотрел на подчиненного.

- Ты ведь не собираешься никого убивать, Ник?

- У меня есть дела поважнее.

Выражение лица Фуркейда оставалось непроницаемым, по глазам тоже невозможно было ничего прочесть. Желудок Гаса отчаянно потребовал таблетку от изжоги. Он поморщился.

- Не лезь на рожон, Фуркейд. Сейчас модно обвинять полицейских во всех грехах. А твое имя и так у всех на языке.

Анни задержалась у открытой двери в зал для совещаний. Она уже успела сменить пострадавшую во время падения форму на джинсы и футболку, которые хранились на всякий случай в ее шкафчике. Анни попыталась разобрать, о чем же идет спор в кабинете шерифа, расположенном дальше по коридору, но уловила только нетерпеливые, сердитые интонации.