– А у тебя не возникает желания опять время от времени заниматься детективной работой – просто так, из интереса? Ну, понимаешь, когда подвернется что-нибудь особенное, вроде, скажем, дела Линдб...

– Дорогая, я полагаю, что ее убил Уайнант, – сказал я, – и полиция поймает его без моей помощи. Как бы то ни было, для меня это не имеет никакого значения.

– Ты суешь свой нос в дела, которые...

– Я хотела тебя спросить: а его жена знала, что эта мисс Вулф была его любовницей?

– Не знаю. Она ее не любила.

– А что из себя представляет жена?

– Не знаю... Женщина как женщина.

– Симпатичная?

– Когда-то была очень.

– Старая?

– Сорок – сорок два. Ну хватит, Нора. Тебе это ни к чему. Оставь Чарльзам чарльзовы проблемы, а Уайнантам – уайнантовы.

– Наверное, мне действительно поможет, если я выпью. – Она надула губы.

Я выбрался из постели и смешал коктейль. Когда я вернулся в спальню, зазвонил телефон. Я посмотрел на, лежавшие на столе, часы. Было около пяти часов утра.

Нора говорила в трубку:

– Алло... Да, это я. – Она скосила глаза в мою сторону. Я отрицательно помотал головой: нет, не надо. – Да... Да, конечно... Разумеется. – Она положила трубку и улыбнулась мне.

– Ты очаровательна, – сказал я. – Ну, что теперь?

– Дороти поднимается к нам. По-моему, она пьяна.

– Это здорово. – Я взял свою пижаму. – А то я, испугался, было, что придется лечь спать.

Наклонившись, она искала тапочки.

– Не будь таким занудой. Можешь спать целый день. – Она нашла тапочки и, сунув в них ноги, поднялась. – Она действительно так боится свою мать, как говорит?

– Если в ней есть хоть капля здравого смысла, то да. Мими – это яд.

Нора искоса посмотрела на меня потемневшими глазами и медленно спросила:

– Что ты от меня скрываешь?

– Ах, черт! – сказал я. – А я надеялся, что ты никогда не узнаешь. На самом деле Дороти – моя дочь. Понимаешь, я просто не знал, что делаю, Нора. Была весна в Венеции, я был так молод, и луна сияла над...