– Остряк. Ты есть хочешь?

– Как ты. Что тебе заказать?

– Сэндвич с рубленой говядиной, побольше луку и кофе.

Пока я звонил в, работавшую круглосуточно закусочную, пришла Дороти. Когда я вернулся в гостиную, она с трудом встала и сказала:

– Мне страшно неудобно, Ник, что я продолжаю беспокоить вас с Норой, но я не могу сегодня пойти домой в таком виде. Не могу. Я боюсь. Не знаю, что будет, если я пойду. Пожалуйста, не прогоняйте меня. – Она была очень пьяна. Аста обнюхивала ее лодыжки.

Я сказал:

– Тс-с-с. Никто тебя не прогоняет. Сядь. Через несколько минут принесут кофе. Где ты так нагрузилась?

Она села и тупо покачала головой.

– Не знаю. Где только я не была после того, как ушла от вас. Вот только дома не была, потому что не могу идти домой в таком виде. Посмотрите, что у меня есть. – Она опять встала и достала из кармана пальто обшарпанный пистолет. – Посмотрите-ка. – Она размахивала нацеленным прямо на меня пистолетом, а Аста радостно виляла хвостом и прыгала, пытаясь до него дотянуться.

Нора с шумом втянула в себя воздух. По спине у меня бегали мурашки. Я оттолкнул собаку и отнял у Дороти пистолет.

– Что это за кривляние? Сядь. – Я положил пистолет в карман халата и пихнул Дороти в кресло.

– Не сердитесь на меня, Ник, – заныла она. – Оставьте его у себя. Я не хочу причинять вам беспокойства.

– Где ты его взяла? – спросил я.

– В баре на Десятой авеню. Я отдала за него незнакомому мужчине свой браслет – тот, что с бриллиантами и изумрудами.

– А потом отыграла его в рулетку, – сказал я. – Он до сих пор на тебе.

Она уставилась на браслет.

– А я думала, что и правда его обменяла.

Я посмотрел на Нору и покачал головой. Нора сказала:

– О, Ник, перестань к ней придираться. Она...

– Он ко мне не придирается, Нора, совсем нет, – быстро проговорила Дороти. – Он... Он – единственный человек в мире, к кому я могу обратиться за помощью.