Мими сказала, что Аста – прелестный песик, и спросила, есть ли у меня хоть какие-либо идеи насчет того, где может находиться ее бывший муж.

– Нет.

Она продолжала играть с собакой.

– С его стороны было безумием, полным безумием исчезнуть в такой момент. Неудивительно, что полиция сначала подумала, будто он замешан в этом деле.

– А что полиция думает сейчас? – спросил я.

Она посмотрела на меня.

– Ты не читал газет?

– Нет.

– Это человек по имени Морелли, гангстер. Он убил ее. Он был ее любовником.

– Они его поймали?

– Пока нет, но это он убил. Мне так нужно видеть Клайда, а Маколэй совсем не хочет помочь. Он говорит, что не знает, где Клайд, но это же смешно! Ведь мой бывший муж наделил его всякими там адвокатскими полномочиями, и я отлично знаю, что он поддерживает связь с Клайдом. Как ты думаешь, Маколэю можно доверять?

– Он – адвокат Уайнанта, и я не вижу причин к тому, чтобы ты, вдруг, стала ему доверять, – сказал я.

– Я так и думала. – Она слегка подвинулась на диване. – Присядь. Мне нужно задать тебе массу вопросов.

– Может, сначала что-нибудь выпьем?

– Что угодно, только не яичный ликер. У меня от него печень побаливает.

Когда я вернулся из кладовой, Нора и Йоргенсен проверяли друг на друге свои познания во французском, Дороти по-прежнему делала вид, что ест, а Мими опять играла с собакой. Я раздал напитки и сел рядом с Мими.

– У тебя очаровательная жена, – сказала она.

– Мне она тоже нравится.

– Скажи мне прямо, Ник: ты думаешь, Клайд действительно сумасшедший? Я имею в виду, сумасшедший настолько, что следует в этой связи что-нибудь предпринять?

– Откуда мне знать?

– Я так волнуюсь за детей! – сказала она. – У меня-то на него больше нет никаких прав – он позаботился об этом, когда мы разводились, – но у детей есть. У нас сейчас ни гроша в кармане, и я за них волнуюсь. Если он сумасшедший, то вполне может плюнуть на все и оставить их без единого цента. Как ты думаешь, что я должна делать?