- Программа не будет изменена? - спросил Кравалис с легким нерусским акцентом. - Все остается в силе?

- Именно так, - кивнул Кунин. - Мы будем жить в Лондоне два дня, а затем вылетим в Москву. Билеты первого класса нам уже заказаны. Я помню, что у вас намечена важная встреча в Лондоне. Вы можете не беспокоиться, Янис, мы все уже обговорили.

- Какая разница во времени у Парижа с Лондоном? - спросил Нелюбов.

С его лица не сходило угрюмое выражение, и его мрачный глуховатый голос действовал всем на нервы. Кажется, он вообще впервые раскрыл рот за все время путешествия, так как остальные члены группы взглянули в его сторону, а Беляев даже удивленно дернул головой.

- Всего один час. Нужно перевести стрелки часов на один час назад. Мы прибудем в Лондон, когда там будет без семнадцати два, а в Париже будет, соответственно, на час больше, - пояснил Кунин.

- Наша гостиница далеко от центра города? - спросил Деркач, у которого был довольно тонкий голос, не вязавшийся с его внушительными габаритами.

- Она в самом центре. До Гайд-парка несколько метров, до Пиккадили три минуты пешком, до Оксфорд-стрит чуть больше. До сада, который окружает Бекингемский дворец, от силы минут пять.

Кунин постоял еще немного, очевидно, ожидая вопросов, и, не дождавшись их, с явным облегчением вернулся на свое место. Дронго внимательно следил за разыгравшейся сценой, но никак не прокомментировал ее. К нему наклонился полковник Родионов.

- Как вам группа? Ничего?

- Нервные они все какие-то, - шепотом ответил Дронго. - Похоже, сказалось действие кризиса.

- Если они выкладывают такие деньги, чтобы развлечься, то я в этом не уверен, - пробормотал Родионов.

Горшман поднялся, очевидно, чтобы пройти в туалет. Оглянулся в конец вагона и увидел Родионова, сидевшего с незнакомцем. Горшман прошел по салону вагона и подошел к ним. Беляев и Борисов повернулись, чтобы выяснить, что так заинтересовало Горшмана. Его жена по-прежнему читала журнал.