Нелюбов даже не дотронулся до своей карточки. Деркач читал явно с интересом, было видно, как шевелятся его губы. Очевидно, книгоиздатель пытался читать и говорить по-английски. Меню в Евротоннеле было напечатано на двух языках - английском и французском. Анохина продолжала свой монолог, не обращая никакого внимания на редкие попытки Дронго остановить ее словесный поток. Дочь, явно раздосадованная словоохотливостью матери, даже поднялась, чтобы позвать ее на место. Кунин, предвидя возможный скандал, поспешил к младшей Анохиной, пытаясь отвлечь ее от попыток остановить матушку. Он слишком хорошо знал, как опасно останавливать Зинаиду Михайловну в подобных ситуациях.

- Извините, - улыбнулся Кунин, обращаясь к молодой женщине, - а вы бывали раньше в Лондоне?

- Нет, - ответила Елена, поворачиваясь к нему. Ей было приятно внимание этого молодого красивого человека, кто знает, ведь он мог оказаться и перспективным женихом...

- Это изумительный город, - сказал Кунин, усаживаясь рядом с ней. - У меня с собой есть карта Лондона...

- Сейчас нужно беспощадно бороться с преступниками, - наставительно продолжала старшая Анохина.

Дронго подумал, что переезд через Евротоннель он запомнит на всю жизнь. Сандра подошла к нему, оставила на столике меню, но он даже не мог заглянуть в него, находясь в плену у Зинаиды Михайловны, озабоченной состоянием преступности в стране. Кравалис вернулся и сочувственно вздохнул, проходя мимо "сладкой парочки". Алена Новикова вновь улыбнулась понимающе. Поезд, не сбавляя скорости, спешил к Ла-Маншу, чтобы въехать в Евротоннель, ставший символом единой Европы.

Глава 3

Через двадцать минут после того, как поезд отошел от платформы, пассажирам подали обед. Пересевший чуть дальше Родионов с явным сочувствием следил за обалдевшим уже Дронго. Впереди Кунин, гася возможный скандал, любезничал с дочерью неукротимой матроны. Следующие за ними места занимали Новиков и Кравалис; каждый сидел в своем углу.