Супруга Горшмана, отказавшись от еды, продолжала изучать журнал. Банкиры, наоборот, предались чревоугодию, заказав себе красного вина для аппетита, и Горшман даже достал сигару. Во многих европейских поездах имелись специальные вагоны для курящих, число которых неуклонно сокращалось. Но девушка, разносившая еду и вино, не стала делать замечания Горшману. Она знала, что в этом спецвагоне находятся крупные акционеры Евротоннеля из далекой и непонятной России, и, согласно полученным указаниям, она обязана была выполнять все их прихоти. Да ведь и прочие пассажиры не жаловались, и Горшман продолжал дымить своей душистой сигарой, что не уменьшало его здорового аппетита.

Нелюбов сидел в мрачном одиночестве, проигнорировав обед полностью. Он ткнул пальцем в первую строчку, даже не считая нужным поговорить с девушкой-проводницей, а поставленные перед ним тарелки отодвинул в угол. Борисов, сидевший за спиной Беляева, молниеносно поглощал еду, словно боялся, что ее отнимут. Зато Деркач пережевывал пищу медленно, со вкусом, с удовольствием проглатывая каждый кусок. Ему особенно понравился салат с креветками, и он мучительно решал для себя - попросить еще одну порцию или подождать первого блюда, которое должно было быть из только что пойманных омаров.

Сандре помогал молодой человек, который явно не знал русского языка, так как заученно улыбался и говорил на английском. Зинаида Михайловна потребовала шампанского и яблочного сока. После чего, подумав, сменила заказ на томатный сок и коньяк. Сандра, не изменившись в лице, отнесла нетронутый стакан, чтобы принести другой. Анохина продолжала рассказывать об ограблении дачи ее ближайшей подруги. Кошмар, но среди заказчиков и организаторов преступления оказался родной брат бедняжки! Анохина говорила об этом с таким возмущением и восторгом одновременно, словно это был редчайший случай в мировой криминальной практике. Дронго с тоской смотрел на свой обед - аппетит исчез у него напрочь.