Дело в общем-то было плевое – передать лично в руки материал, собранный уволенными сотрудниками, которые хотели выжать из своего бывшего босса все, что могли. То, чем занимался этот тип, мерзко, но теперь любой может добыть всю эту грязь в Интернете. В любом случае не мне было судить Пэрриса, да и не желтой прессе, на растерзание которой его грозили отдать. Обычно наглый и самоуверенный, Пэррис теперь будто язык проглотил, – не скоро ему захочется снова прогуляться по всемирной паутине.
Я протянул клиенту материалы и тут, словно в детской игре, сверток, едва коснувшись его руки, отлетел прочь, ненароком выбитый из моих пальцев бурно выяснявшей отношения парочкой.
Взбешенный мужчина лет сорока, с багровым лицом, и без умолку тараторившая рыжеволосая женщина, гораздо моложе его, пролетели мимо нас, толкнув Пэрриса так, что он чуть не уселся на куст в кадке. По мере того, как мой сверток отсчитывал ступеньки, из него выпрыгивали дискеты. Я бросился их собирать и отдал Пэррису. Можно было подумать, что бедолага сейчас со страху обмочится, но мое внимание уже занимала буйная парочка.
Гражданин с красной физиономией пытался отвязаться от визгливой дамочки. Это была не просто война полов, но борьба противоположностей: прекрасно сложенная, воздушная и элегантная против угрюмого громилы с мясистым лбом, огромным носом и помятым, как у новорожденного щенка, лицом. Он резко повернулся на каблуках, чтобы мимо нас вернуться в клуб. Бедный Пэррис вздрогнул и спрятался за мою спину.
– Сучка безмозглая! – прогремел скандалист через плечо. – Тебе полезно проветриться!
Это был ложный шаг! – женщина явно не рассчитывала, что ее выставят вон. Она набросилась на своего спутника сзади и, ухватив черный клок волос на загривке, стала трясти его голову, будто пустую тыкву.
Все вокруг, казалось, замерло: отвисшие от удивления челюсти, выпученные глаза. Такие казусы в порядке вещей в местах попроще, но здесь, в увенчанном лаврами «Тарне», скандал сразу приковал к себе внимание публики. Одно дело чемпионат по гольфу, где все как на витрине, и совсем другое – настоящая жизнь.