Красномордый был парень крупный, под метр девяносто. Тряхнув плечами, он без труда смахнул с себя рыжую девицу, а затем, повернувшись, нацелился ей в глаз кулаком размером с кочан капусты. В следующую секунду он передумал. Может, на него подействовали неодобрительные крики публики, – может, и нет. Не похож он был на тех, кому есть дело до мнения окружающих.

Ударить женщину по лицу он так и не решился. Вместо этого толкнул ее в плечо и повалил навзничь. Потом, будто устыдившись содеянного, не вернулся в клуб, а направился на стоянку.

Рыжая стала подниматься с земли.

– И это настоящий мужчина? – визгливо прокричала она и, упершись кулачками в бока, разразилась хохотом, который, как я предполагаю, считала насмешливым. Я бы не стал причислять издаваемые женщиной звуки к разряду клинических симптомов. Взрыв хохота прозвучал натурально, хотя и слишком громко, а вот последовавший за ним вздох больше напоминал оглушительное бульканье. Это было явление столь же нежелательное на стоянке гольф-клуба «Тарн», как крапивница на пикнике нудистов. Красномордый приостановился.

– Отвяжись, пьянь прилипчивая, – взревел он, вытаскивая из кармана ключи, чтоб завести свой обляпанный грязью «порше».

Я снова посмотрел на жертву. Ей никак не удавалось твердо встать на ноги. Сравнивая изгибы ее фигуры с округлыми формами сверкавшего густым серебром «порше», я сделал вывод не в пользу последнего. Такая яркая женщина требует больших денег, – а с большими тратами жди больших неприятностей.

– Ты, подержанный секс-механизм, не смей называть меня пьянью! – прокричала она.

Ей не хотелось выходить из игры. Поднявшись наконец, она была готова к следующему раунду. Я повернулся к Пэррису, но он уже исчез. Я тоже решил уйти – миссия моя была выполнена. Ничто больше не задерживало меня в Тарне. О визите к моим отпрыскам на правах родителя не могло быть и речи.