– Ну и запашок! Перебрали немного, милая? – сказала она и, отворачивая голову, помахала перед носом пухлой ручкой. Ее многозначительный взгляд и кивки в сторону поспешавшего к ней подкрепления остановили гольфисток. Эта, замечу, не очень-то добрая самаритянка свалила свою ношу на капот моей машины, подхватила свой зонт и была такова. У меня не успела даже челюсть отпасть от удивления, как обессилевшая жертва Карлайла скатилась прямо в чеширскую грязь.

Сначала я схватил красотку за запястье и потянул вверх, но ее рука повисла в моей, как связка сосисок. Ясно было, что содействия от бедняжки не дождешься. Тогда я обхватил ее обеими руками и поднял на ноги. Со стороны мы, вероятно, смотрелись как пара, разучивающая танцевальные па, только никто уже на нас не глядел. Мне нужна была помощь, но я видел только спины ретировавшихся представителей зажиточного класса. Облаченные согласно правилам хорошего тона в твид и шотландку, они растворялись в пейзаже, как куропатки в заросшем вереском болоте.

– Красота! – пробурчал я себе под нос. – Только этого мне не хватало.

– Побудьте со мной минуточку, прошу вас, – проговорила рыжеволосая. Оказывается, она еще что-то соображала. – Через минуту я буду в полном порядке. Просто небольшая отключка… Забавно, правда? Со мной такое случается.

Глаза ее открылись. Они оказались живыми и пронзительно зелеными. Я взглянул на нее с опаской, даже с подозрением. Она была спокойна и холодна, как горное озеро в безветренный погожий день. Ни капли гнева, ни тени потрясения, ничего.

Изо всех сил я пытался удержать ее на ногах. Она подалась вперед и оказалась у меня на груди.

– Дайте мне только минутку, – повторила она.

Я, конечно, не был на грани того, чтобы плюхнуть ее обратно в грязь, но, услыхав чьи-то приближающиеся шаги, обрадовался.

Мужчина в спортивной куртке предъявил мне карточку привратника клуба. Я не стал тратить время на обмен официальными любезностями.