К тому же люди, хоть немного знавшие Бориса Рублева, никогда бы не отважились разыграть его таким образом. То есть приглашение, доставленное фельдъегерем, было настоящим, и это заставляло о многом задуматься, кое-что переоценить в быстро меняющейся жизни. Рублев куда меньше удивился бы, если бы его вызвали на Лубянку или Петровку, а еще надежнее – явились в квартиру прямо с конвоем. Все-таки для достижения безусловно благородных целей он порой использовал методы, далеко выходящие за рамки закона. Пока все обходилось, но если где-то в кабинетах власти плетутся интриги против людей, которым в меру сил помогал Борис, то становится очевидным: скомпрометировав Рублева, можно при удачном стечении обстоятельств убрать с ключевых постов его высокопоставленных друзей-работодателей.

Но его звали не на Лубянку или Петровку, а в Георгиевский зал Большого Кремлевского дворца. Что это, чудовищная ошибка, вызванная рассеянностью правительственного клерка? Ведь наверняка в России живут сотни Борисов Ивановичей Рублевых. Компьютер выдал их координаты, в том числе и нужного Рублева, а чиновник выписал не тот. Бывает, все мы люди. А может, все иначе? Возможно, руководство страны по-новому взглянуло на историю другой войны, последней войны огромного деспотичного государства. И задалось тревожным вопросом: если мы вычеркнули из памяти солдат Афганистана, то и нынешние воины поймут, что их ждет забвение. Зачем собственными действиями подрывать боевой дух солдат? А сколько бойцов, воевавших в Афгане, были незаслуженно обойдены, поскольку оказались слишком строптивы, не ладили с начальством или рано ушли в отставку.

Новые знакомые обращаются к нему по имени – Борис или уважительно – Борис Иванович, а старые друзья зовут только Комбат. Потому что он, майор, бывший командир десантно-штурмового батальона, с честью прошел Афганскую войну, дорожил подчиненными ему людьми, спасал их от засад, артиллерийских обстрелов, ударов в спину. Конечно, в стране есть более достойные, чем он, настоящие герои, но ведь как у нас все делается. Небось выбрали москвичей, тех, кто под рукой, чтобы не гонять фельдъегерей по необъятным российским просторам.