- Не торопитесь, внешность парня вспомните... - Ну я ж вроде говорил... Высокий, не ниже вас... В плечах тоже богатырь. - Одет как? Кладовщика будто передернуло. - Рубаха, кажись, синяя, а штаны... джинсы, что ли... - Тюленькин глубоко вздохнул. - Нет, не помню. Когда я подошел к берегу искупаться, он, как вроде спрятавшись за кустами, рукав у коричневой куртки отмывал. - Что на рукаве было? - Вроде бы кровь... - кладовщик встретился с внимательным взглядом Бирюкова и втянул голову в плечи. - А может, и не кровь. Может, это мне со страху показалось. - Лицо у парня какое? - Неприметное. - А поточнее?.. - Бледное, вроде как с севера он приехал или из колонии только что вышел. На груди это... наколка картины товарища... простите, художника Шишкина "Три богатыря". - Васнецова. - Что? - "Трех богатырей" художник Васнецов написал. - Разве?.. A мне помнится, Шишкин... - Сколько лет парню? - Затрудняюсь сказать.. - Примерно, Семен Иванович. Тюленькин мучительно наморщил лоб: - Лицо совсем молодое, вроде еще к бритве не приучено, так что... Но физически ужасно здоровый. Как принялся обкручивать меня шнуром, думал, все косточки, зверюга, поломает. - Откуда у него взялся шнур? - Из моей машины. Я сдуру сам предложил парню... Он, значит, это... говориг: "Дедок, не угостишь веревкой?" - кладовщик, зажмурясь, покрутил головой. - То есть это... насчет угостить он про курево спрашивал. Я в ответ, дескать, некурящий... Тогда парень, значит, и говорит: "Может, негодной веревки метра три-четыре найдется?" Я ему толкую, мол, пошарь в машине. Он сходил до "Лады", вернулся со шнуром и сразу - револьвер мне под нос. - Какой репольпер? - Самый насгоящий - системы наган. Я, к вашему сведению, в милодости десять годов на районном элеваторе охранником трудился и подобную систему револьверов наглядно изучил. Затрудняюсь утверждать, заряженным ли оружие было, ко то, что натуральный наган, голову даю на отсечение. - Зачем парень просил веревку? Тюленькин уставился на Бирюкова слезящимися глазами: - Как зачем?..