Чтобы меня в бараний рог скрутить. - Так и сказал? - Понятно, не так. Вообще, он не объяснял, для чего веревка надобна. Попросил - и все. А я, старый дурень, нараспашку расщедрился... - Волосы у парня какие? - снова задал вопрос Антон. - Может, хоть что-то из характерных примет запомнили? - Волос у него почти нету. Вроде солдата-новобранца, видать, недавно под машинку был оболванен. На два пальца, не больше, отросли. А из примет, считай, одних "Богатырей" Шишкина, простите, художника Васнецова только и запомнил. - Вы сказали, что парень был в рубахе... - Ага, кажись, в синей. - Как же на его груди татуировку увидели? Тюленькин, словно задыхающаяся рыба, широко раскрыл рот и молча уставился на Антона. - Убей - не знаю, как... - наконец выдохнул он. - Помутил, стервец, мою память. Голова как ватой набита... - Я полагаю, парень давно на меня зуб имел, только удобного случая ему не подворачивалось, чтобы завладеть моей "Ладой". Видите ли... раньше, когда разрешалось законом, песцов я держал. Вот, значит, некоторые завистники и считают, вроде автомашина мною куплена на нетрудовые доходы, И этот - с наганом - песцами меня попрекнул. - Откуда же ему о песцах известно? - Сам не пойму. Спекуляцией я не занимался, с рук шкурками не торговал. Все до последней шкурочки - в райповскую заготконтору, как по закону было положено. Поверьте, ей-богу, ие вру. И вот... Страшно подумать, средь бела дня ограбили... - губы Тюленькина мелко задрожали, и он вдруг слезно запричитал: - Ой, пропала моя "Ладушка", ой, пропала... - Найдем вашу "Ладу", - остановил причитания Бирюков. - Это когда еще найдете! А теперь-то чего делать? Как думаете, если сейчас забегу домой к прокурору, поможет?.. - Лучше сходите в больницу и возьмите там справку о телесных повреждениях. Она понадобится в суде. - Какой суд! Парень ведь с револьвером. Его за милую душу не поймаешь, - Поймаем, - сказал Бирюков. - Постарайтесь, Семен Иванович, все-таки вспомнить подробности нападения на вас.