— Наверное, следует сообщить о краже книг директору… — Кучинская посмотрела вопросительно.

— И в отделение милиции. Я вам больше не нужен…

В вестибюле Денисов разбудил старика сторожа:

— Кто-нибудь входил в пансионат за последние полтора-два часа?

— Никто, — старик тряхнул головой, отгоняя сон. — Я все время здесь.

Полный порядок.

Пока возвращались, шел небольшой снежок. Вокзальный перрон они увидели белым, словно в разгаре зимы.

Только на окраинных платформах чернели оставленные до утра пригородные поезда. Ни на минуту не затихающая жизнь железной дороги временно переместилась с перрона в вокзал, в залы для пассажиров.

Сестра Белогорловой ждала Денисова в дежурке — худощавая, лет тридцати пяти, с темным, побитым кое-где оспой лицом, в добротном кожаном пальто, казавшемся на ней словно с чужого плеча.

— Пройдемте наверх, — предложил Антон, Сабодаш предпочел разговаривать в кабинете начальника отдела, на антресоли, — просторном, с круглым окном в зал для транзитных пассажиров и классной доской в углу. Здесь никто не мешал. Антон успел уже переговорить с женщиной накоротке и теперь в присутствии Денисова хотел покончить с формальностями.

Вообще-то — материалы о несчастных случаях считались не из сложных.

— Знакомы вам эти вещи? — спросил Антон.

На приставном столике были разложены предметы, доставленные с места происшествия, — в основном содержимое сумки Белогорловой.

— Это все ее, Лени, — голос женщины прозвучал неожиданно резко.

— Лени?

— Леониды, сестры. Кроме этого, — она кивнула на куклу-скомороха, обнаруженную Денисовым в подъезде ремонтировавшегося здания у платформы. — И коньяка. А кольцо? — спросила она через минуту.

— Видимо, с нею… — о кольце им было ничего не известно.

— С бриллиантовой крошкой. Рисунок называется «Рыба».