На главном пути очередная электричка, приближаясь к платформе, подавала короткие, отрывистые гудки.

Движение на участке прекращено не было.

— Всем отойти! — распорядился Денисов.

— Едут! — откликнулось сразу несколько голосов.

Между домами блеснули огни, показался реанимобиль. Кузов его клонило в сторону, шофер вел его от реконструирующегося здания между штабелями строительного мусора ближе к путям.

— Сюда!.. — кричали вокруг.

Реанимобиль переехал еще несколько неглубоких канав. Операционная на колесах наконец остановилась.

Один из медиков — в белом халате, в шапочке — выскочил из машины.

— Носилки в операционную! — он словно не чувствовал холода. — Быстрее… Два человека!

На помощь бросилось не менее десятка, носилки с пострадавшей внесли в кузов.

За машиной реанимации тут же показалась другая милиция.

Капитан Антон Сабодаш, дежурный по отделу, огромный, в белом тулупе, вышел на междупутье там, где его пересекла пострадавшая, подошел к Денисову.

— Как все случилось? — Антону предстояло писать протокол осмотра места происшествия.

— Пролезала под поездом.

— Под этим? — Антон показал на рефрижератор.

— Да. — Об остальном можно было легко догадаться. — В отделе тихо?

— Тихо, — Антону объяснение Денисова показалось недостаточным. — Откуда она шла?

— Со стороны домов… Мне никто не звонил?

— Лина. Просила, чтобы ты позвонил домой.

— Что-нибудь срочное?

— Нет, по-моему… Такая молодая, — сказал Сабодаш о пострадавшей.

Машина реанимации продолжала стоять — это было хорошим признаком: медики не считали пока их дело проигранным.

Денисов вздохнул.

Они прошли вдоль пути.

Верхняя корка снега на месте происшествия выглядела ободранной. С середины межрельсового пространства к концу шпал тянулась неширокая полоса — след волочения.