Денисов нагнулся, нащупал под снегом сцементированные обломки кирпичей.

Следов оказалось мало, а линия волочения — короткой, почти прямой.

Пролезая под вагоном, пострадавшая, видимо, задела ногой за кирпичи — это решило ее судьбу.

«Что вам дороже? — пришел Денисову на память неуклюжий, раскритикованный им транспарант. — Жизнь или сэкономленные секунды?»

В помещении линейного пункта милиции было душно. Печь с вечера щедро забрасывали углем, да еще дежурный милиционер ночью нет-нет и заглянет за заслонку: хватает ли жару? На время предутренней остановки электропоездов в линпункт приезжали «для отдыха и приема пищи» постовые, сопровождавшие электрички.

— Платок, губная помада, зеркало… — отдуваясь, перечислял Сабодаш.

Он писал, широко, по всему столу, разметав черновики. Рядом на стуле лежала сумка пострадавшей.

— Расческа, металлический рубль… — Антон громко называл каждый предмет, чтобы понятые могли следить за всем, что вносится в протокол. — Таблетки от головной боли. Авторучка…

Денисов поднялся к окну, попробовал разглядеть за стеклом машину реанимации. Она так и осталась у платформы, плотно задраенная изнутри.

— Записная книжка. Технический паспорт на машину и водительские права на имя Белогорловой Леониды Сергеевны, — перечислял Антон.

Фамилия Белогорлова ни о чем не говорила Денисову. Фамилия была редкой.

— Пудреница, ключи…

— Ключи от зажигания? — Денисов обернулся.

— Квартирные, — Сабодаш отстегнул брелок. — Или от кабинета.

Денисов заинтересовался:

— Водительские права без ключей? Какой марки у нее машина?

— «Запорожец», — Антон сверился с техническим паспортом.

— 86–79?

Он вспомнил машину у оставленного жильцами ремонтирующегося здания по другую сторону путей.

— Верно! — Сабодаш посмотрел удивленно.