И тут до него, наконец, дошло, чего добивался француз. Видимо, тот много путешествовал и бывал на различных экзотических островах. И всякий раз, когда он там говорил "Ги", местных дикарь лупил себя кулаком в грудь, гордо произнося Мбкомбо, или Гаг, или Умбайквили, или Бог еще знает что. А вот он, Витек, оказался не на высоте, сплоховал, не проявил должного уровня коммуникабельности. Что и не удивительно, когда паришься в свитере в подобный зной.

Не прошел он и нескольких шагов, как его нагнал один из французов, заседавших в кабаке. Буркнул по-немецки:

– Ищешь работу?

– Да, – насупился Витек.

– А что умеешь делать?

– Все.

Француз заржал, словно кобыла перед случкой, и навострил лыжи назад в кабак.

Тогда Витек принялся торопливо перечислять все, что умеет.

Выглядело это приблизительно так:

– Штрайхен, баун, грабэн, ладэн…

– Гут! – сказал француз. И протянул Витьку руку: – Пауль.

А потом повел к себе хвастаться домом. Дом был двухэтажный, с мансардой, и лет ему было, по крайней мере, пол ста. Вокруг требовалось вырыть траншею глубиной в два метра и шириной в метр, чтобы стало понятно, в каком состоянии находится фундамент.

– Тысяча марок, – сузил зрачки Витек.

Пауль возбужденно затанцевал на месте. Потом сказал, что работа большая, и он не возражает, если на нее уйдет месяца полтора. Хотя в идеале – месяц. Витек сказал – две недели. Тогда Пауль разъяснил, что он согласен и на полтора месяца, и что месяц – это в идеале. А Витек сказал – две недели. Тогда Пауль окинул взглядом щуплую фигурку и уточнил, правильно ли он его понял. Витек утвердительно боднул головой.

Пауль пожал плечами и проводил Витька в сарай. Часть сарая была отгорожена под птичник, на оставшейся площади хранились инструменты. Витек споткнулся о газонокосилку и чуть не расшиб себе башку.