– Оставь меня в покое! – чуть ли не крикнул он, но тут же разозлился сам на себя и извинился со смущенной улыбкой: – Прости меня...

Она тоже улыбнулась ему, доверчиво и успокаивающе, что доставило ему радость. Он решил все ей рассказать, перед тем как снова уйти. Она достаточно сильная, чтобы сохранить тайну; сильнее, чем он.

– В первый раз, – начала она, – мужчина попросил подтвердить ему наш номер, потом спросил, дома ли ты, и захотел узнать, действительно ли ты журналист...

Артур Ламм внимательно слушал. Она фыркнула:

– Он решил, что я твоя жена. Я ему ответила, что всего лишь твоя сестра, а ты действительно журналист. Не знаю почему, но я подумала, что это перебежчик, захотевший продать свою историю прессе. Я спросила его, стоит ли назначить время встречи с тобой, а он повесил трубку, не ответив.

– А! – Артур провел рукой по черным, слабо вьющимся волосам.

У Эстер был задумчивый вид, большие глаза блестели за стеклами очков.

– Я думаю, – сказала она, – что это был немец, но не военный...

Он снова вздрогнул.

– Почему ты так решила?

– Из-за его акцента... Акцент, вне всяких сомнений, был немецким. А потом, по голосу. Он говорил мягко. И не только потому, что ему это было нужно в данном случае, если ты понимаешь меня... Нет, у него в голосе была естественная сдержанность, характерная для людей, не любящих производить шум...

Он кивнул:

– Понимаю.

Он догадался, что это был Менцель. Немец проверил адрес и профессию Артура Ламма. Прекрасно. Теперь будет легче.

– А второй звонок? – спросил он, не проявляя особого интереса.

И удивился тревожному выражению, появившемуся во взгляде сестры.

– Второй, – ответила она чуть дрогнувшим голосом, – второй человек только произнес твое имя... Он, наверное, говорил через платок... Больше он ничего не сказал. Когда я ответила, что ты еще не вернулся, он некоторое время не клал трубку. Я слышала его дыхание. Это было... очень тревожно.