– Час десять, – заметила она. – Думаю, ты можешь идти.

Артур Ламм раздавил свою сигарету в хрустальной пепельнице и нехотя поднялся.

– Что за работа! – бросил он.

Вид у него был усталый. Эстер подбодрила его:

– Не надо было начинать. Теперь твой долг идти до конца. Я убеждена, что убийцы Франца Халлейна узнали, что ты был с ним знаком. Скорее всего, теперь ты вывел их на Менцеля. Ты должен исправить свою ошибку.

Ламм распечатал бутылку коньяка и наполнил стакан. Эстер хотела было призвать его к умеренности, но передумала. Ему был необходим стимулятор. Он выпил коньяк одним глотком и секунду постоял, откинув голову назад и показывая сестре пересекавший горло шрам – напоминание о «беседе» с гестаповцами, не понимавшими, как это австриец может дезертировать из германской армии.

Мучительные воспоминания. И вот теперь все начиналось сначала... Кошмар, казалось закончившийся навсегда, возвращался.

Артур посмотрел на себя в зеркало, висевшее над камином, причесался, подтянул узел галстука, надел и застегнул пиджак. Потом взглянул на сестру:

– Тебе бы следовало лечь... – И тут же перебил сам себя: – Я идиот. Ты должна позвонить...

Она озабоченно свела брови:

– Повтори наш план. Я боюсь, ты забудешь.

Он послушно повторил:

– В час сорок пять я позвоню в дверь гостиницы. Допустим, слуга откроет мне через две минуты. Я задержу его еще на три минуты, поставив выпивку. В час пятьдесят ты позвонишь по телефону и попросишь соединить тебя с клиентом из шестого номера. Антонио позвонит ему. Когда Антонио вас соединит, я его отвлеку, чтобы не дать подслушать. Ты положишь трубку, перезвонишь и скажешь Антонио, что слышала, как в комнате кто-то кричал и что там, должно быть, произошло что-то страшное. Попросишь его сходить посмотреть... Я пойду вместе с ним и воспользуюсь случаем, чтобы войти в комнату. Сделаю вид, что узнал Менцеля, закричу от радости, будто нашел старого приятеля, и отпущу Антонио с щедрыми чаевыми, чтобы заглушить подозрения, если они у него возникнут.