Количество его корпусов было велико, точно больше сорока, здание, где находилась репетиционная база, имело номер сорок один, и каждый из этих корпусов имел подземные помещения, связанные сложной системой коммуникаций и ходов. Все ли подвалы завода были соединены между собой и что еще можно было обнаружить тут, в этих лабиринтах, точно не знал никто. Может, где­то на территории заводского комплекса даже могли остаться еще какие­то люди, но это были всего лишь предположения, не имевшие под собой особых оснований.

Когда Сашина команда только­только оказалась в этих подземных закоулках, ребята после репетиций иногда выходили в цех и бродили с фонариками по разным комнатам, заваленным диковинным хламом, громко и весело крича, если кто­нибудь находил нечто интересное. Думал ли тогда хоть один из них, разгоряченный репетицией и, может быть, бутылкой­другой пива, что эти экскурсии совсем скоро обретут абсолютно иной смысл?

Совсем давно, еще во времена Советского Союза, этот секретный завод производил детали для военных самолетов, в самом большом помещении подвала сорок первого корпуса, которое все называли цех, эти самые детали тестировались в больших морозильных установках — Саша с парнями прочитали это в большом допотопном альбоме, найденном в одном из помещений во время очередной «экскурсии».

— Я вчера говорил с одним из азиатов,  он сказал, что в соседнем корпусе в подвале был склад их столовой, довольно большой. Это где­то вот тут. — Леня поводил пальцем по квадратикам слева от репетиционных комнат.

— И еще я слышал, давно совсем, что должен быть какой­то совсем старый склад где­то тут. Но это, может быть, байки, надо проверять.

Вдруг в соседней комнате кто­то глухо застучал по трубе.

Саша с Леней переглянулись.

Мент. Они же совсем забыли про него. Получается, он так и сидел все это время привязанный к трубе. Может быть, он даже не знает, что появился свет, мелькнуло у Саши в голове.