Саша порой поражался их терпению, ему казалось, что рано или поздно один из них таки придушит Силовика где­нибудь в темноте.

— Я... — снова начал говорить мент.

Саше надоело это слушать.

— Ты заткнешься или нет, урод? — угрожающе сказал он и встал. — Ты у нас коренной москвич, наверное? Ну так и вали наверх в свою Москву, если такой умный. Туда, откуда приполз.

Саша стоял, сжав кулаки, и чувствовал, что теряет самообладание.

Мент понял, что перегнул палку.

— Я и так в Москве, — буркнул он, еще раз покосился на азиатов, нагрузил телегу платами и мотками проводов и вновь скрылся в проеме двери.

Саша встал и пошел к Раджабу и Кариму.

Изредка переговариваясь, они продолжили работать, остервенело выдирали из шкафов начинку и с грохотом, разлетавшимся по бетонным коридорам подвала, опрокидывали очередной шкаф на землю.

Лампа давала мало света, и работать приходилось почти в темноте, но за полгода, проведенные под землей, глаза успели привыкнуть к такому положению дел.

Сам факт, что лампы светят и ток до сих пор бежит по проводам, уже являлся фантастикой, необъяснимым и судьбоносным явлением. Сейчас прошло слишком много времени, чтобы наличие электричества в сети базы перестало быть предметом общего обсуждения, поводом для разговоров и причиной страхов.

Как загорелись тогда каким­то волшебным образом, на исходе первого дня в заточении, лапочки под потолком, так с тех пор свет был, и все — и никто до сих пор точно так и не знал, откуда приходят в распределительный щиток, находящийся в углу цеха, толстые силовые провода и где они берут свое начало, да сейчас уже многих и не интересовал этот вопрос. Главное, что невидимый генератор исправно работал, снабжая элект­ричеством всех немногочисленных обитателей базы.