Бригадир электриков сказал директору хозяйства Стиге, что этого психованного рвача надо бы насовсем переманить — за две недели четыре сотни заколотил, но директор, смеясь, отмахнулся. Дескать, не имеет смысла пробовать, все равно ничего не выйдет. Наверно, он уже раньше знал Римшу и знал также, почему нет смысла затевать разговор. Бригадир вроде даже обиделся, что ему не объяснили подробнее, и махнул рукой.

— Чего мне больше всех надо? По мне, так пропади они все пропадом!

Работы, предусмотренные договором, Людвиг закончил еще до Янова дня. Лег далеко заполночь и на следующее утро проснулся поздно. Разыскал хозяйку — та в огороде мотыжила бобы, — попросил у нее утюг, потому что выходной костюм, в котором он приехал сюда, измялся в чемодане.

Плотно пообедав в столовой, он явился к главному бухгалтеру хозяйства — сорокалетней, видной, но совершенно седой женщине. Идти к бухгалтерше можно было или с плиткой шоколада или с ромашкой — что-то принести полагалось обязательно. Следовало предоставить ей возможность воскликнуть с упреком и благожелательно, так, чтобы было слышно во всех углах большого, забитого столами помещения:

— Ну, зачем же!

Шоколад съедался всеми конторщицами сообща, а посетитель мог выжать и подпись, и печать, и перечисление — смотря, кому что надо.

Возможно, Людвиг Римша не знал про шоколад или не принес его из скупости, но так или иначе, а пришел он с пустыми руками.

— Я, — сказал он главному бухгалтеру, — сделал все предусмотренные договором работы.

Девчонки — счетоводы, зная, какая последует реакция, ухмылками и смешками вдохновляли седую даму и в ожидании змеиного шипения от любопытства вытягивали шеи.

— Мне об этом ничего не известно!

— Я принес вам акт, — спокойно сказал Людвиг — ему даже не приходило в голову, что он обидел кого-то. — Я только хотел попросить, чтобы мне скорее выплатили деньги, иначе придется напрасно потерять день, чтобы приехать сюда еще раз.