В дверь просунулась голова полисмена.

— Блейк готов, лейтенант.

— И я готов, — мрачно процедил лейтенант, направляясь к двери.

Врач подошел к Блейку, приподнял ему веко. Вынул стетоскоп, приложил в области сердца.

— Долго не выдержит, — обратился он к тяжело дышащим полицейским. — Но пока ничего страшного, легкий обморок. Устал, бедняга. Оживить болезного?

— Неплохо бы, — выдохнул кто-то.

Врач достал из саквояжа маленькую бутылочку, откупорил, сунул к распухшему носу Блейка. Веки бандита дрогнули, голова подалась в сторону. Копы дружно дернулись к ожившему персонажу подвальной драмы.

— Доктор, доктор, не уходите! — захрипел Блейк. — Они меня прикончат. Я больше не выдержу…

— Тогда скажите им то, чего от вас добиваются, — без тени сочувствия бросил через плечо врач, выходя из помещения.

Неизвестно, что тут подействовало — то ли то, что предложение исходило от постороннего, непосредственно не принадлежащего к числу его мучителей, то ли просто время подошло.

— Я… да, я, — простонал вдруг Блейк. — Я был с Гейтсом. Мы убили О'Нейла. Он прижал нас, когда мы брали алмазы. Взял на мушку Гейтса. Меня впопыхах не заметил. Я выбил у него пушку. Гейтс говорит: «Он нас видел», — и хлоп его! А я только добил, чтоб не мучился. В голову.

Он прикрыл лицо дрожащими пальцами.

— Я все рассказал. Не трогайте меня больше. Оставьте меня в покое.

— Что там еще? — спросил вдруг лейтенант.

— Прокурор округа на проводе, лейтенант, — доложил вошедший полицейский. — В вашем кабинете.

— Стенографиста пригласите, — приказал лейтенант, направляясь к двери.

Отсутствовал он долго, а когда вернулся, выглядел немногим лучше, чем Блейк. Казалось, он не видел своих людей. Или не хотел видеть.

— Уберите это, — ткнул он пальцем в Блейка.