Барабанные перепонки воспринимали, а мозг мимоходом отмечал городские шумы, главным образом, перестук множества башмаков. Люди с газетами в руках расходились, многие из них в том же направлении, встречных почти не было. Но вот он свернул на свою улицу, и шаги стихли. Все, кроме одной пары ног, свернувших за ним.

Здесь уже ничего не прочитаешь. Фонари тусклые, витрин нет. Он сложил газету.

Попутчик шагал в нескольких ярдах за ним. Да и пусть его… Улица для всех открыта. Не тот у него образ жизни, чтобы обращать внимание на шаги прохожих.

Остановившись у двери, Гэри Северн полез в карман за ключом. Открыл дверь, занес ногу над порогом…

На плечо опустилась чья-то рука.

— Минуту!

Гэри повернулся. Это тот самый, схвативший его газету. Неужели он устроит сцену из-за такой ерунды?

— Фамилия, имя!

— Что?

— Фамилия и имя!

Свободной рукой незнакомец показал Гэри что-то небольшое, какой-то металлический значок.

— А в чем дело?

— Назовите фамилию и имя.

— Гэри Северн. Я здесь живу.

— Вам придется пройти со мной.

Рука соскользнула с плеча на предплечье и сжалась.

— Но с чего вдруг? Не можете же вы так просто забрать меня на пороге собственного дома, ни за что ни про что!

— Сопротивление при задержании? Не советую.

— Вы меня арестуете? За что?

Собеседник хмыкнул, сохраняя мрачное выражение лица.

— Я не обязан сообщать, но пожалуйста. Задержание по подозрению в убийстве. В убийстве из убийств, в убийстве полисмена. При попытке ограбления на Фаррагат-стрит. Память слабая?

За убийство!

Он мысленно повторил это. Даже не испугался. Бессмыслица. Это к нему не относится. Явная ошибка! Самое паршивое, что теперь сон откладывается не на час и не на два. А он так устал!