Изо рта Гэри Северна совершенно неожиданно для него самого вырвалось:

— Можно мне хотя бы оставить газету… Там моя жена, я хотел бы предупредить ее, что задержусь.

— Хорошо, — кивнул детектив. — Я поднимусь с вами. Сообщите жене и оставьте газету.

Жизнь повисла на волоске, и что человека волнует?

«Можно мне хотя бы оставить газету?»

На стене обычная для кабинета глазного врача таблица, увенчанная буквами-гигантами. Книзу буквы мельчают и завершаются почти неразличимыми значками-букашками. Собравшиеся детективы, убивая время в ожидании, упражняются на ней. Большинство запинаются на четвертой строке снизу. Нормальное зрение. Один разобрал почти все буквы в третьей снизу строке. Рекордсмен.

Дверь напротив раскрылась, вошла мадам Новак. При ней спицы, клубки и вязание.

— Присядьте, пожалуйста. Мы проверим ваше зрение.

Миссис Новак пожала плечами.

— Очки выпишете?

— Какую строку можете прочесть?

— Любую.

— И самую нижнюю?

Снова миссис Новак пожала плечами.

— А кто не сможет?

— Девять из десяти не смогут, — бормочет один из детективов соседу.

Мадам Новак тарабанит, как скороговорку:

— P, t, b, k, j, h, i, y, q, a.

Кто-то в дальнем конце комнаты присвистнул.

— Бабка-телескоп!

— Дальнозоркость, — констатирует другой.

— Это еще неизвестно, — сварливо огрызается мадам Новак, механически шевеля спицами. — Давайте только побыстрее, если можно, господа. Я тут с вами прохлаждаюсь, а дело стоит.

Вводят Гэри Северна. Под охраной. Он теперь все время под охраной.

Все происходит очень быстро. Смерть не любит медлить.

Мадам Новак поднимает взор. Фиксирует введенного. Кивает.