– Поможем – подтвердил матрос – пусть партия только укажет. Как у себя последних паразитов выведем, к звездам полетим, может быть и подсобить кому надо.

– Страсть как взглянуть на будущее то хочется – сказал кто-то из бойцов – так ли будет, как у Гонгури написано. Корабли летающие, города под стеклянными куполами. Выйдешь, глянешь – а небо цвета другого, и солнц на нем не одно, а три!

– Деревня! – насмешливо сказал матрос – куда выйдешь: ведь купол над городом оттого, что воздуха нет! Или – ядовитый он. Не сможешь ты там – под открытым небом.

– Зачем тогда туда лететь? – спросил боец – зачем город строить, ведь это ж сколько труда? Если все равно там – жить нельзя?

– А если там минерал ценный есть? – ответил матрос – как на Каре. Сам я там не был, но кто каторгу ту прошел, говорят: там даже крысы и вороны не живут. А люди – копают, в землю зарывшись, потому что рудники богатейшие; говорят, тот самый Гонгури их открыл, еще прежде чем в революцию пойти..

– Ад ледяной – сказал вдруг тихо Итин – вот, попы ад изображают: пекло, огонь, черти с вилами. Или же – холод. Лед, камни – и серое небо. Всегда серое – солнца не видно. Жизни – никакой нет. Лишь сто верст по реке, к югу – тайга. А мы бежали оттуда, вдевятером. Дошли – трое.

Все помолчали немного. Матрос сплюнул в костер, и продолжил:

– Таков-то был – зверский царизм. Ничего – это раньше нас туда гнали. Теперь мы – всякий контрреволюционный элемент.

– Нет уже там элемента, весь вымер – заметил кто-то – буржуи, к труду непривычные, и интеллегенты слабосильные, что с них взять. Друг мой в охране там был, рассказывал. Слухи ходят, трудармию туда пошлют, одну из новосформированных. Вот радость кому-то будет – войне конец, а вместо дома тебя на заполярные шахты! Или все ж брешут? Понятно, металл республике нужен – так ведь можно еще контры наловить?