- Возможно, что и запамятовал по причине, преклонных лет своих, гражданин следователь. Память у меня совсем отшибло...

- Разве? В своих "воспоминаниях" вы называете сотни фамилий, дат, адресов. Вы напрасно жалуетесь на память. Она изменяет вам лишь в тех случаях, когда вам не хочется или, может быть, неприятно вспоминать. Не так ли?

- Я только первое время не признавался и говорил, что я не Окладский и им никогда не был. Но как только мне предъявили мои фотографии и моей рукой писанные рапорта в охранку, я сразу сказал; "Хватит! Больше обманывать не буду..." Так?

- Да, сказали вы так. Но поступаете не совсем так, - улыбнулся Игельстром. - Разумеется, как обвиняемый, вы можете писать все, что хотите, и это ваше право. Но я, как следователь, ведущий ваше дело, буду, вас изобличать в тех случаях когда вы будете пытаться скрыть истину, и это не только мое право, но и моя обязанность. Вам это ясно, Окладский?

- Чего ж яснее!.. - хмуро произнес Окладский: - Так, например, вы пишете, что Столыпин в своем рапорте царю, в котором он хлопотал о даровании вам звания потомственного почетного гражданина за ваши "исключительные заслуги в деле политического сыска", будто бы преувеличил эти заслуги...

- Да, сильно приукрасил его высокопревосходительство...

- Не можете объяснить, из каких побуждений Столыпин вас так, как вы говорите, приукрасил? Может быть, он вас очень любил?

- Да его я почти не знал... Так, видел раза два, может быть, три...

- Полюбить можно и с первого взгляда. Особенно человека, приносящего большую пользу...

- Он мне в любви не объяснялся.

- А вы ему?

- Тоже не приходилось.

- Зачем же Столыпину нужно было преувеличивать ваши заслуги царю? Зачем?..

- Не берусь за него объяснять... Может, хотел показать, какие у него старательные осведомители работают... Оно ведь тоже лестно...

- В таком случае обратимся к фактам и документам. Сейчас вы увидите, что Столыпин нисколько не преувеличивал ваших заслуг...