Аптечка была собрана в дорогу руками Бандуры-старшего с педантизмом, свойственным большинству отставных военных, и заботой, отличающей хороших матерей. Теперь об аптечке можно было забыть. Впрочем, как и о машине. Поскольку с исчезновением денег все виды транспорта, кроме автостопа, стали ему недосягаемы, Андрей шел пешком, периодически и без особой надежды, вяло махая проносящимся мимо машинам. Бандура принадлежал к тому типу людей, которым идти при любых условиях лучше, чем сидеть, ожидая у моря погоды. Курить хотелось просто-таки невыносимо.

К исходу третьего часа, громко стравливая воздух и обдав Андрея запахами горячей резины, машинного масла и отработанной соляры, рядом притормозил тяжело груженый «КамАЗ» с прицепом.

– Давай, залазь, - здоровяк в видавшей виды десантной тельняшке добродушно осклабился. - Ты что, боксер?

– Бульдог, - мрачно отшутился Бандура и плюхнулся на сиденье.

Так он попал на Большую окружную дорогу, в район конечной скоростного трамвая, а оттуда с двумя пересадками на Воровского. В чудесный, не по-нашему ухоженный дворик, наполненный ароматом цветущих вишен, прямо под красно-белый шлагбаум. Андрей прикрыл глаза и, подставляя лицо ласковому закатному солнцу, потянул носом нежный, трепетный аромат, который и сравнивать нечего с резкими, агрессивными миазмами, распространяемыми оранжерейными монстрами, от которых, по глубокому убеждению Бандуры, всегда отдавало похоронами.

– Эй, парень, иди-ка на хрен отсюда, - из будки высунулся здоровенный охранник, внешним видом весьма смахивающий на вчерашних «спортсменов». Если бы Бандура слышал хоть что-то о клонировании, то вполне мог бы предположить, что преступные опыты проводились где-то неподалеку.

– Вообще-то, мне нужен Олег Петрович Правилов, - Андрей изобразил на лице максимально вежливую улыбку, на какую только оказался способен.