-- Ну, Уотсон, -- сказал он, -- пора отправляться в колледж святого Луки. Вы можете один раз обойтись без завтрака?

-- Конечно.

-- Сомс до нашего прихода будет как на иголках.

-- А у вас есть для него добрые вести?

-- Кажется, есть.

-- Вы решили эту задачу?

-- Да, мой дорогой Уотсон, решил.

-- Неужели вам удалось найти какие-то новые улики?

-- Представьте себе, да! Я сегодня поднялся чуть свет, в шесть утра б,ыл уже на ногах, и не зря. Два часа рыскал по окрестности, отмерил, наверно, не менее пяти миль -- и вот, смотрите!

Он протянул мне руку. На ладони лежали три пирамидки вязкой т?мной глины.

-- Послушайте, Холмс, но вчера у вас было только две.

-- Третья прибавилась сегодня утром. Понятно, что первая и вторая пирамидки того же происхождения, что и третья. Не так ли, Уотсон? Ну, пошли, надо положить конец страданиям нашего друга Сомса.

И, действительно, мы застали несчастного преподавателя в самом плачевном состоянии. Через несколько часов начинался экзамен, а он все еще не знал, как ему поступить -- предать ли свершившееся гласности или позволить виновному участвовать в экзамене на столь высокую стипендию. Он места себе не находил от волнения и с протянутыми руками бросился к Холмсу.

-- Какое счастье, что вы пришли! А я боялся, вдруг вы отчаялись и решили отказаться от этого дела. Ну, как мне быть? Начинать экзамен?

-- Непременно.

-- А негодяй...

-- Он не будет участвовать.

-- Так вы знаете, кто он?

-- Кажется, знаю. А чтобы история эта не вышла наружу, устроим своими силами нечто вроде небольшого полевого суда. Сядьте, пожалуйста, вон там, Сомс! Уотсон, вы здесь! А я займу кресло посредине. Я думаю, у нас сейчас достаточно внушительный вид, и мы заставим трепетать преступника. Позвоните, пожалуйста, слуге.

Вошел Бэннистер и, увидев грозное судилище, отпрянул в изумлении и страхе.