-- Закройте дверь, Бэннистер, -- сказал Холмс. -- А теперь расскажите всю правду о вчерашнем.

Слуга переменился в лице.

-- Я все рассказал вам, сэр.

-- Вам нечего добавить?

-- Нечего, сэр.

-- Что ж, тогда я должен буду высказать кое-какие свои предположения. Садясь вчера в это кресло, вы хотели скрыть какой-то предмет, который мог бы разоблачить незваного гостя?

Бэннистер побледнел как полотно.

-- Нет, нет, сэр, ничего подобного.

-- Это всего лишь только предположение, -- вкрадчиво проговорил Холмс. -- Признаюсь откровенно, я не сумею этого доказать. Но .предположение это вполне вероятно: ведь стоило мистеру Сомсу скрыться за дверью, как вы тут же выпустили человека, который прятался в спальне.

Бэннистер облизал пересохшие губы.

-- Там никого не было, сэр.

-- Мне прискорбно это слышать, Бэннистер. До сих пор вы еще, пожалуй, говорили правду, но сейчас, безусловно, солгали.

Лицо слуги приняло выражение мрачного упрямства.

-- Там никого не было, сэр.

-- Так ли это, Бэннистер?

-- Да, сэр, никого.

-- Значит, вы не можете сообщить нам ничего нового. Не выходите, пожалуйста, из комнаты. Станьте вон там, у дверей спальни. А теперь, Сомс, я хочу просить вас об одном одолжении. Будьте любезны, поднимитесь к Гилкристу и попросите его сюда.

Спустя минуту преподаватель вернулся вместе со своим студентом. Это был великолепно сложенный молодой человек, высокий, гибкий и подвижный, с пружинистой походкой и приятным открытым лицом. Тревожный взгляд его голубых глаз скользнул по каждому из нас и наконец остановился с выражением неприкрытого страха на Бэннистере, сидевшем в углу.

-- Закройте дверь, -- сказал Холмс. -- Так вот, мистер Гилкрист, нас пятеро, никого больше нет, и никто никогда не услышит о том, что сейчас здесь будет сказано. Мы можем быть предельно откровенными друг с другом. Объясните, мистер Гилкрист, как вы, будучи человеком честным, могли совершить вчерашний поступок?