- Об этом я еще надумаюсь.

- А о Дмитриевском, как только расстанемся, сразу и забудешь. Ведь так?

- Не знаю.

- А знаешь, как невиновному думать, скажем, о расстреле?

- Не городи чуши.

- Над Дмитриевским висел расстрел.

- Я дело не изучал его.

- Конечно, что там для миллионов какой-то Дмитриевский! Тьфу - и растоптали.

- Ты стал невыносимо злым.

- А ты читал дела Захвата, Улесского и третьего, не помню! Как же его фамилия? Не помню! Убей! Видишь, память какая дырявая стала! Убей, не помню... Так парней приговорили: к стенке! А они были не виноваты. Они же шли по делу убийства Иваненко. Ты стоял у стенки ни за что?

- Ты всегда берешь крайности.

- А я тебе говорю: не стоял! А они уже стояли! И Дмитриевский это знал. Он знал, что они стояли. Они стояли тогда, точнее после того, как не признали убийства. Им доказали. Доказали в кавычках....

- Прости, Семенович! Я действительно был не причастен к тому делу, не изучал его.

- Я тебе, как человеку, гражданину, говорю: выводы суда по этому вопросу находятся в прямом противоречии... Прости за бюрократический язык! В противоречии с фактическими обстоятельствами, установленными во время судебного разбирательства.

- Ты же был в Москве, милый мой! Неужели там это не доказал?

- Москва... Федор! Не глупи! Не та ныне Москва. Совсем не та.

- Но люди те.

- Ошибаешься. И люди не те. Все теперь по-другому. Раньше нас ругали, кто-то нами руководил... А теперь никто никем не руководит. И никто ни за что не отвечает. Я стучался в Москве в такие двери... И не снилось мне!

- Гляди, у себя вот наведем, по-другому жить станем.

- А я не верю нашим молодым.

- За то, что на пенсию выперли?