- Ну и отрицал!

- И что же вышло?

- Вышло, что ты, мент, ушлый больно. Припер! А куда денешься! А с этой Светкой хоть сколько припирай - нет, не я! Не знаю!

- Тогда зачем позвали? - спросил спокойно Мирзоян.

Павлюк опять съежился, глаза его снова забегали.

- Почему я один? Почему? Вы других потрясите! - сказал, наконец.

- Кого, например?

- А, например, Гузия, дружочка моего бывшего. - Он осклабился, большие его зубы обнажились. - Скажу вам одно... И это таить не буду... Как-то мы вечерком, после всякого такого, разного и прочего, то есть времяпровождения, зашли в кафе. Там пиво, водочка... Гузий, оглядываясь, залыбился. Улыбка, конечно, не для кино, этакая такая... Я, говорит, тоже не хуже тебя! Деваха была - о'кей! Совсем... чистая. В баньке попарилась... И так далее. Я, говорит, за ней охотился похлеще, чем ты за иными... Вот так...

Все это Басманов вспомнил. Дело Павлюка он глядел недавно, тщательно. Как же это? Банька, банька... Иваненко-то шла из бани!..

- Ты сам догадался насчет Павлюка и Гузия? Или в Москве кто подсказал?

- А разве это имеет значение? Видишь, как ты рассуждаешь! У тебя нет и не может быть проколов! Результат. Тоже результат!

Басманов болезненно сморщился:

- На Гузия у тебя надежды невелики. Нет его. Сволочь, покончил с собой. В камере. Не уберегли.

- Выговором отделался?

- Выговорякой. Строгим.

Удар был чувствительным. Он хотел потребовать нового допроса Гузия. Он знал, что Басманов, который наблюдал за делом Павлюка и Гузия, не так просто и отдаст его в руки нового правосудия. Чем же думали раньше? Если Павлюк точно сказал, что Гузий когда-то убил молодую женщину, шедшую из бани, изнасиловав ее перед этим, то почему же не было доведено это хотя бы до Гордия? Один город. Один суд. Дмитриевского приговаривают тоже вначале к расстрелу. Потом ему расстрел заменяют одиннадцатью годами... А Павлюк рассказывает, что Гузий изнасиловал и убил еще одну девушку!