Ленин. Небось, опять латыш?

Зюганов. Русак чистых кровей...Генерал Макашов - вот кто может раз и навсегда решить национальный вопрос...

Ряженый Гитлер. Брешешь, Зю, национальный вопрос лучше нас еще никто не решал...А во-вторых, Макаш полукровка, его пра-пра-пра-пра...

Шандыбин подходит к ряженому Гитлеру и накидывает ему на голову целлофановый мешок.

Шандыбин. Все твои исторические подвиги, Адольф, осталось в прошлом, теперь и мы сами с усами...

Гитлер хрипит, брыкается и затихает. Шандыбин снова бьет чечетку, демонстрируя свои физические кондиции.

Ленин. (восхищенно) Вот, учитесь, товарищи, у Василия Ивановича как надо молниеносно переходить от слов к делу...Ну ладно, поговорили и довольно...А сейчас расходимся и приступаем к свершению великой октябрьско-ноябрьско-декабрьской революции. (смотрит на часы, обращается к Сталину) Иосиф Виссарионович, пока наши люди берут в Москве власть в свои руки, вы садитесь за телефон и отслеживайте ситуацию, поскольку на другое вы пока не способны...Все, все, разбегаемся, удачи вам, друзья и всяческих революционных успехов.

Все расходятся и уносят с собой ряженого Гитлера. В кабинете остаются Ленин со Сталиным.

Ленин. Ты, Коба, пока отдыхай, а я быстренько набросаю обращение к народам мира, а потом засяду за фундаментальный труд по мракобесию...

Сталин. (уныло) Да разве сейчас это актуально? Сейчас бы чего-нибудь пожевать и стаканчик доброго грузинского винца...

Ленин. Тут не до вина, Сосо. Мракобесие наш главный враг. Это кока для народа. Это марихуана и экстази для пролетариата, а ты говоришь, это не актуально. Экое заблуждение, даже ты, такой кремень революции, такой превосходнейший жупел для фабрикантов и кулаков всего подлунного мира, поддался этому предрассудку и хочешь революции навязать мистический образ какого-то Фактора. Вот, где он этот Фактор? Покажи? Может, я слепой и не вижу?