В глазах Эйлы мелькнула искорка восхищения, но ее муж побелел. Видно было, что профессор не привык к рассказам, в которых люди так легко распоряжаются жизнью и смертью. Кортоне подумал: "Если даже это поразило тебя, папаша, надеюсь, Дикштейн никогда не рассказывал тебе все, что с ним было".

- Англичане обходили городок с другой стороны, - продолжал Кортоне, Нат увидел танк одновременно со мной, но заподозрил ловушку. Он успел заметить и снять снайпера, и не будь он столь проницателен, со мной было бы кончено.

Собеседники на мгновение примолкли.

- Это было не так давно, - заметил Эшфорд, - но мы так быстро все забываем.

Эйла вспомнила и об остальных гостях.

- Я хотела бы поговорить с вами до того, как вы покинете нас, обратилась она к Кортоне и направилась через комнату к Хассану, который пытался открыть двери, ведущие в сад.

Нервным движением Эшфорд зачесал за уши пряди вьющихся волос.

- Общество привыкло слышать повествования о больших битвах, но, думается, солдаты куда лучше помнят вот такие случаи.

Кортоне кивнул, думая, что, в сущности, Эшфорд не имеет ясного представления, что такое война, и сомневаясь, что в юности профессору в самом деле удалось пережить те приключения, о которых ему рассказывал Дикштейн.

- Позже я притащил его в гости к моим родственникам - моя семья родом с Сицилии. Нас угощали пастой и вином, и они сделали из Ната героя. Мы провели бок о бок всего несколько дней, но сблизились как братья, понимаете?

- Конечно.

- Когда я услышал, что он попал в плен, то решил, что никогда больше не увижу его.

- И вы знаете, что случилось там с ним? - спросил Эшфорд. - Он так немногословен... Кортоне пожал плечами.